Содержание

Канны 2013. 

Глобальный конгресс.

Дантизм. Вторые после кино, третьи после бога.


Волей случая я оказался в городе Канны, и не просто в городе Канны, а сразу после того самого Каннского фестиваля. А еще это был симпозиуме дантистов- имплантологов (есть и такие), который проходил в том самом Дворце Фестивалей, где над красной дорожкой рядом с символическими отвертками докторов развешивали золотые пальмовые ветви, а суррогаты – простите, двойники – Брюса Уиллиса и Джони Деппа веселили многонациональную публику фотками на память. На той самой красной дорожке…

Казалось, что мир меняется быстро, быстрее, чем, может быть, хотелось бы. Время течет все быстрее. Антоновские явлоки, которые раньше начинали портится к новому году, теперь спокойно лежат до весны. Потому что их время – внутреннее время, уже не успевает за временем нового века. За вращением поменявшей свою ось земли. 

 

Тем не менее, сидя в кафе, над которым двое обаятельных французских официанта растягивали громадный постер истерично смеющейся Шарли Стерон, я подумал, что все таки материальный мир меняется не так быстро, как кажется. Его люди - юноши, уже бодрые старики, обвешанные гаджетами, все так же скользят по краю это мира. Они так и не вошли в него, разлетевшись разноцветными брызгами. Они остаются гостями, желанными, званными, но гостями. В то время как облаченные в костюмы дантисты все так же идут по следу главных мастеров по клонированию идей. Но если в кино обаятельно улыбаются не только люди, но и киборги, то современная высокая стоматология замерла где-то в середине семидесятых с бокалом вина над галстуком-бабочкой. Как антоновские яблоки, бодрые доктора со всего мира все так же обсуждали те самые, когда-то таинственные винты, которые по словам одного из ныне здравствующих ныне революционеров, профессора Бронемарка, «имеют срок службы, несовместимый с человеческой жизнью, поскольку человеческая жизнь на много короче».
Кризис современной медицины в целом состоит в том, что человек, уже научившись технологиям, не знает, как их применить. Даже вживление микрочипов в мозг вызывает скорее недоумение - чего же не хватало этому человеку? Улучшения, равно как и замещение утраченных органов отличаются неуклюжим подражанием природе, клеточные технологии по большому счету зашли в тупик, а некий универсальный имплантант еще никто не придумал. Или не вспомнил, как он выглядел когда-то. 

Как и современное кино, сервирующее технологиями старые сюжеты, современный дантизм отрабатывает детали, сохраняя нетронутым свой давний художественный образ. Глядя на обветшалые, с подтеками богатые деревянные панели Дворца Фестивалей, мне казалось, что у нынешнего времени нет настоящего. Есть прошлое, есть будущее, которое когда-нибудь придет, как всегда неожиданно. И то, что мнит себя современностью – лишь тень прошлого. Фантом отзвучавшей оперы, наскоро сшитый из разумного прогресса и апокалипсиса в измененным состоянием сознания. Или новый дантизм все-таки вынет из пробирки живой приемлемый зуб и вернет к жизни классическое кино и даже классический футбол? Хочется верить, но все же обозримое будущее – за имплантацией!